Простой работяга с завода очень ждал когда выйдет на пенсию. Этот день для него ОКАЗАЛСЯ РОКОВЫМ!

Всю жизнь Юрий Михайлович Желобков трудился фрезеровщиком металлических изделий. Работу свою любил. Считал ее интересной и в некотором смысле даже творческой. Он искренне удивлялся, когда многие, кто впервые слышал о его профессии, загадочно улыбались. Еще больше он удивлялся, когда люди вдруг интересовались его сексуальной ориентацией.

Желобков телевизор почти не смотрел. И уж тем более никогда не видел «Нашу Рашу». Подобные программы считал молодежными хиханьками-хаханьками, пустыми и ненужными человеку с нормальным уровнем интеллекта. Потом к подобным вопросам фрезеровщик привык, но щеки и особенно уши все равно пылали ярко-красным цветом.

Уши у Желобкова были действительно выдающимися. При его довольно щуплой комплекции и низкорослости они сразу бросались в глаза. Огромные, словно капустные листы, уши оттопыривались в стороны, образуя «зонтик» из каймы жиденьких волос, обрамлявших блестящую яйцеобразной формы лысину. Казалось, что Юрию для передвижения достаточно слегка перебирать своими тоненькими ножками, а уши-лопухи, будто два парусника, наполнившихся ветром, легко переместят его к месту назначения.   

Знакомые, друзья и особенно коллеги частенько подшучивали над внешностью Юрия, обзывая его Чебурашкой, летучей мышью или Дракулой. Поначалу он обижался, но потом махнул рукой – что с них взять?! Не была обделена вниманием и блестящая овальная лысина Желобкова. За нее его называли яйцеголовым или лысухой. В ответ, смущаясь и краснея, он лишь улыбался своей доброй почти беззубой улыбкой.

А вот над беззубостью Желобкова коллеги не шутили, поскольку сами не могли похвастаться голливудскими улыбками. Юрий Михайлович никогда не имел привычки курить. В шахматы, домино, карты и шашки играть не любил. Но в курилке, где всегда собиралось много мужиков-коллег, торчал постоянно. Тихонько стоял за спинами игроков и, улыбаясь, мысленно болел за тех, кто вызывал у него наибольшую симпатию. Хотя сам он никогда не ругался матом, крепкие мужицкие разговорчики, обильно приправленные филигранным матерком, слушать любил. Это дарило ему чувство сопричастности к большому и дружному коллективу.            

Сидя в курилке, мужики беседовали на политические темы. Не обходили стороной  и темы рыбалки, охоты, сбора грибов. Потом разговоры обычно переходили на женщин. В первую очередь обсуждались жены и любовницы, потом – немногочисленные дамы из отдела кадров и бухгалтерии. Разумеется, каждый участник подобных бесед выставлял себя в наилучшем свете, уверяя коллег, что он секс-гигант, умелец, каких поискать, и мастер на все руки. Лишь Юрий Михайлович стоял в сторонке, слушал, но участия в обсуждениях не принимал.  

Особенно любили мужики перемывать кости руководству. Крепких слов при этом не жалели. Самой обсуждаемой темой в последние дни была покупка начальником завода крутого внедорожника «Джип Град Чирокки». Сам начальник ездил на стареньком «Опеле», а крутую тачку размером с небольшой автобус приобрел для своей единственной доченьки Алисы, которой совсем недавно стукнуло 18 лет. 

Бампер «Джипа» украшал страхолюдный массивный кенгурятник. «Это чтобы ей удобнее было расчищать дорогу между людей и других автомобилей» – давясь от смеха, говорили мужики. Соплюшка Алиса, приезжая к отцу на работу, парковала свой «автобус» на самом козырном месте и шла мимо работяг, задравши нос кверху. Не хотела даже смотреть в сторону быдла – именно так она называла простых сотрудников завода.

Погостив у папы и выклянчив у него очередную сумму себе «на подарочки», Алиса возвращалась к автомобильной парковке. С важным видом пыталась вскарабкаться на высокую подножку «Джипа», не доставая до ручки. Пыхтя от напряжения, забиралась в салон и громко хлопала дверью. Деловито щелкала разными кнопочками-рычажками. Откидывала солнцезащитный козырек над креслом и, глядя в зеркало, тщательно пудрила носик.

Наиболее задиристые и особо острые на язык мужики осмеливались открыто шутить над дочерью босса. «Хочешь, мы приварим к подножке «Джипа» небольшой трап?!» – кричали они ей вслед. Алиса брезгливо морщила свой хорошенький носик, никак не реагируя на заманчивые предложения. Поворачивала в замке зажигания ключ и на огромной скорости уносилась вдаль. На поворотах «Джип» заносило, слышался истошный визг тормозов. Вырулив с территории парковки на проспект, Алиса ехала, не разбирая дороги. При этом часто наезжала на деревянные ящики с укропом, петрушкой, луком, овощами… Торговавшим огородными дарами бабушкам, стоящим вдоль шоссе, ничего не оставалось, как кидаться врассыпную. Иногда старушкам удавалось спасти не только собственную жизнь, но и кое-что из товара.

Вот уже 34 года Юрий Михайлович был женат на Лидии Ивановне – своей первой и единственной любви. Познакомились будущие супруги на площади в день великого праздника Победы – 9 мая. Сразу понравились друг другу. А спустя полгода поженились. С тех пор чувства Юрия к Лидочке, существенно превосходившей его в весе и росте, не остыли, а, наоборот, с годами лишь окрепли.

За время брака у Юрия и Лиды родилось три дочери. Но Желобков всегда мечтал о сыне. Хотел научить маленького Юрьевича водить свои старенькие красные «Жигули» восьмой модели, ковыряться в их железном нутре. Париться с сыном в баньке на даче по выходным, вместе что-нибудь мастерить, ходить за грибами, рыбачить на утренней зорьке. Но судьба распорядилась иначе, подарив ему трех младенцев женского пола. Подсмеиваясь и хлопая Желобкова по плечу, коллеги назвали его «бракоделом».

Даже после того, как Лидия родила третью дочку, Юрий Михайлович не пал духом и был настроен оптимистично. Он намеревался экспериментировать до победного конца, ожидая рождения сына. Но Лидия Ивановна воспротивилась такому намерению, не на шутку взбунтовавшись. «Я тебе что, свиноматка?! Все! Баста!» – сказала она мужу, хлопнув кулаком по столу. Чтобы у супруга не возникло сомнений насчет ее окончательного решения, она сходила к женскому доктору. Прошла определенную медицинскую процедуру, в результате которой больше не имела возможности беременеть.

– Что ты наделала?! Ты же похоронила в недрах собственного живота нашего не зачатого и нарожденного мальчика – маленького Юрьевича! – возмущался Желобков. Но со временем успокоился, смирился.

В детстве все три дочки Желобкова были маленькими копиями своей мамы. Рослые, крупные, румяные – этакие кабанчики. На своего отца походили разве что беззубыми улыбками и младенческими лысинами. Юрий Михайлович души не чаял в своих доченьках. Кормил их протертыми пюре, поил укропным сиропом, купал, менял подгузники, носил на руках. Мог часами напролет сидеть около люлек, умильно удивляясь миниатюрности ножек-ручек, носиков-ротиков.

Лида запрещала Юрию целовать младенцев. «У ребенка еще не окреп иммунитет! Инфекцию можно занести!» – говорила она. Желобков не спорил. Аккуратно притрагивался к нежным детским щечкам, гладил дочек по плешивым головкам. С удовольствием стирал пеленки-распашонки, готовил молочные кашки и фруктовые пюре, ходил на рынок за продуктами и помогал супруге по хозяйству.

Когда дочери подросли, детская округлость исчезла. Они вытянулись, стали похожими на неоперившихся цыплят, ручки и ножки были не толще палочек. Затем, в определенном возрасте, они опять покруглели, налились молодым соком, по-женски отяжелели. В общем, все было нормально, так, как назначено природой.

Но Юрия Михайловича не устраивало такое положение вещей. Каждый раз, случайно натыкаясь взглядом на аппетитные округлости и выпуклости дочек, он приходил в негодование. От одной лишь мысли, что кто-то из похотливых мужчин своими «лапами» будет прикасаться к их телам, внутри холодело. Юра запрещал дочерям носить мини-юбки и кофточки с откровенными декольте. Тщательно следил, чтобы их одежда была скромной и не вызывающей.

Когда дочери стали еще старше, начали протестовать против отцовских запретов. Тогда Юрий решился выдать их замуж. Поскольку возрастная разница между дочками была невелика – 2-3 года, – замуж они вышли одна за другой. В течение года было сыграно 3 свадьбы. Супругам Желобковым пришлось истратить все свои накопления и взять кредит. Но главное – дочки устроены.

Крепка была в роду Желобковых женская порода. Каждая из трех дочерей родила по два ребенка – и все девочки. Теперь у Лиды и Юрия было 6 внучек. Дедушка Юра опять привлекался к воспитанию девочек. Снова он умилялся крошечными ножонками и ручонками, трепал девочек за пухлые щечки, рассказывал им сказки и пел колыбельные песенки. А дочки превратились в свою мать – Лидию – окончательно. Стали такими же грудастыми, с крутыми бедрами, мощными ногами и руками.

Лидия Ивановна после долгих лет работы в общепите вышла на пенсию. Плотно занялась воспитанием внучек, выращиванием овощей и фруктов на даче. Юрий Михайлович пока работал на своем заводе. Каждые выходные на своих красных «Жигулях» 1988 года выпуска возил жену и внучек на дачу. Вскапывал огороды, ставил и крыл теплицы, облагораживал приусадебный участок. На даче у него был гараж, где он часами ковырялся в своей «Восьмерке». Машинка у него, хоть и старенькая, была отлаженной, как настоящие швейцарские часы.

Юрий чувствовал перед супругой вину в том, что не способен обеспечить ей спокойное пребывание на пенсии. Все упиралось в доходы. Зарплата фрезеровщика, хоть и опытного, с большим стажем, была не особо высокой. Приходилось выплачивать кредит, взятый еще перед чередой свадеб. Оплачивать коммунальные услуги. Покупать гостинцы для внучек. Плюс покупка лекарств, продуктов питания и кое-какой одежды для себя и жены.

Опять же, необходимо регулярно наполнять бензином бак «Жигулей», на которых Юра и внучек по поликлиникам возил, и на дачу мотался, и на рынок ездил, и в лес за ягодами-грибами…. Глядя телевизор, Желобков всегда возмущался тому, с какой легкостью чиновники и политики врут о размерах заработных плат рабочих. С экранов они рассказывали народу, какие высокие зарплаты у работяг нашей страны. «Ого-го-го!» – смеясь, кричали они.

Приток молодых специалистов на завод был, мягко говоря, жиденьким. Никто из них не задерживался. Молодежь, столкнувшись с тяжелой работой, разбегалась – дурных нет! А если и оставался какой-нибудь парень, готовый горбатиться за такую зарплату, его обязательно определяли в ученики к Желобкову. Юрий никогда не протестовал, не злился. Охотно и терпеливо обучал молодого специалиста, делясь с ним накопленным опытом и премудростями профессии фрезеровщика.

Но даже те редкие ученики, что задерживались на заводе, обучившись, тот час увольнялись. И, гонясь за длинным рублем, пускались на поиски более высокооплачиваемой работы. Обычно они ехали в столицу и более крупные города, устраивались в соответствующие компании. Иногда выезжали по контракту за границу. Но чаще всего нанимались вахтерами в северные города. Юрий Михайлович пытался провентилировать этот вариант для себя. Но ему дали понять, что вахтером его вряд ли возьмут. Возраст уже не тот и здоровье не такое крепкое.

Но и на родном заводике работа у Желобкова была далеко не курортом. Сплошные нервы. Ведь фрезерные станки были старыми, часто выдавали брак, на корню запарывая детали. Зимой, когда стояли морозы, руки у станка мерзли. Летом во фрезерном цехе тоже приходилось не сладко. Специального охлаждающего оборудования не было. Точнее, оно было, но стояло неисправным много лет. Ремонтировать его не было смысла. Дешевле купить новое. Но средств у начальника на эту покупку, как всегда, не хватало.

Раскаленные инструменты приходилось охлаждать в тяжелых баках, которые предварительно наполнять специальной эмульсией. Из-за летнего зноя жидкость в баках быстро испарялось. Поэтому заливать эмульсию приходилось несколько раз в день. Вентиляционная система и вытяжки в цехе тоже давным-давно не функционировали. Их нужно было чинить и регулярно прочищать. На это у начальника денег тоже не находилось.

– Разве у вас нет кондиционеров?! – удивленно спрашивал у бывалых фрезеровщиков какой-нибудь молодой сотрудник в первый день своей работы.

– Ты посмотри на него, едрит-Мадрид! Сынок, ты часом наш цех с директорской приемной не перепутал?! – шутливо отвечали ему фрезеровщики. – Может тебе еще автомат с кофе и чаем возле каждого станка установить?!

Заводу, словно крепости, пришлось долго держать осаду. Но, в конце концов, он пал. Сначала мародеры его захватили, после чего под невинным предлогом модернизации и усовершенствования расчленили на части. И, в конце концов, растащили по дочерним предприятиям. Работягам с завода в среднем было по 45-50 лет. Фрезерные станки превосходили их по возрасту. Некоторое оборудование работало в цехах аж с 30-ых годов. Если бы станки могли выразить свое самочувствие так, как люди, они наверняка хрипели бы, надрывно кашляли, старчески кряхтели.

Владельцами станков были начальники завода, которые в последнее время менялись так часто, что сотрудники не успевали запоминать их фамилии. Лишь последний начальник умудрился задержаться во главе завода на несколько лет.

Каждый, кто становился хозяином завода, ставил перед собой программу. Во-первых, как можно больше утащить то, что не успели утащить до тебя. Во-вторых, обеспечить свою семью на долге годы и отправить детей учиться в заграничные колледжи/университеты. И, в-третьих, любым способом перебраться в столицу, где занять приличную должность и еще лет 15 протирать штаны, сидя в теплом министерском кресле.

Простые работники завода о пенсии и мечтать не смели. Мало кто доживал до нее. Умирали, как мухи. Смертность среди работяг была очень высокой. Единственным способом, который позволил бы дожить до заслуженного отдыха, являлась смена пола с мужского на женский. Ведь женщины уходят на пенсию раньше мужчин. Но такая операция стоила недешево. И простым сотрудникам точно по карману.

Желобков, как и многие его коллеги, часто мечтал дотянуть до пенсии. Бывает, проснется в выходной день на рассвете. Тихонько, чтобы не разбудить жену, прошмыгнет на кухню, приготовит себе чай и, отхлебывая из чашки, начнет мечтать. Юрию Михайловичу представлялось, как он накопает на огороде толстых жирных червей, сложит их в коробочку и отправится на рыбалку. Отсидит утреннюю зорьку, наловит крупных карасей, а, если повезет, и увесистых ершей.

Мечтательно закатив глаза к потолку, Юрий представлял, как накатает из разваренной гречки и пахучего хлебного мякиша, политого растительным маслом, клейкие шарики, которые будет держать в холодильнике. А, когда отправится на рыбалку, обязательно возьмет их с собой. На такую приманку отлично идет уклейка, плотва и окунь.

Также Юрию Михайловичу в ярких красках представлялось, как он, экипировавшись, прихватив удочки и прочие рыбацкие приспособления, спустится к своей «ласточке» – «Восьмерке». Как она послушно заведется, поедет по шоссе в сторону деревушки «Васильки», где он приметил рыбное озерцо. Желобкову не терпелось умчаться в утренний предрассветный туман, насладиться одиночеством. Примяв хрустящую росистую траву, сидеть на берегу реки и вдыхать пряную сырость воды. Слушать, как плещется, бросаясь на приманку, жирующая рыба.

В моменты мечтаний взгляд Юрия Михайловича туманился, подергивался дымкой, становясь похожим на глазенки туго спеленатой грудной внучки, перед лицом которой трясут яркой и такой недосягаемо прекрасной погремушкой. Он отчетливо ощущал тот вкус свободы, который обретет после выхода на пенсию. То неповторимое чувство, которое подарит уверенность, что больше он никому ничего не должен.   

Юрий понимал, что ради того, о чем он мечтал, нужно еще чуть-чуть помучиться, стоя около фрезерного станка. Потерпеть сорокаградусную жару летом и лютый мороз зимой. Поднапрячься и преодолеть тяжесть металлических, неподъемных деталей. Как-то смириться со станком, работающим на последнем издыхании, и кое-как изготовленными чертежами, по которым выходит брак. Эти чертежи Юрию часто приходилось подправлять своими силами, мысленно ругая неопытных инженеров.   

– Да у тебя руки золотые! – часто говорили Юрию Михайловичу коллеги. – А голова – энциклопедия! Тебе бы не в мастерах, а в заместителях начальника ходить!

Желобков был действительно первоклассным специалистом в своем деле. Но вырасти на производстве, заняв более высокую должность, не позволяло отсутствие высшего образования.

– Да куда нам – средним умам, – смущенно улыбаясь, отвечал Юрий коллегам.

Однажды был случай. Старшая дочь с мужем купили квартиру. В ванной комнате постоянно стояла сырость, витал неприятный, тяжелый, затхлый запах. Ничего не помогало: ни проветривание, ни прочие хитрости. Пришлось обращаться в ЖЭК. Из жилищной конторы одну за другой прислали 5 комиссий, состоящих из опытных слесарей и сантехников. Ни одна комиссия не смогла устранить проблему.

Сантехники заумно кивали головами, морщили лбы, с важным видом лазали под ванну. Заглядывали под унитаз, осматривали и ощупывали трубы и стояк. Со свечками взбирались на верхотуру и выглядывали в вентиляционное окошко – тягу искали. Не нашли. Все, как один, пожимали плечами и уходили. Каждая из комиссий дала заключение, из которого было ясно, что устранить затхлый запах и сырость без капитального ремонта невозможно. Нужно ломать стену ванной, демонтировать трубы…. В общем, проблема серьезная.

Приехав навестить дочь, Юрий Михайлович зашел в ванную комнату. Принюхался, покрутил носом. Что-то мысленно прикинул, просчитал. Нагнулся и заглянул под ванну, простучал стояк. И сразу понял, в чем заключается проблема. Оказалось, что нужно всего лишь тщательно прочистить трубы и заменить стык в месте, где трубы крепятся к стояку. Что Юрий и сделал. Уложился в несколько часов. Затхлый запах из ванной комнаты ушел навсегда, сырость тоже исчезла.

– Вентиляция-то здесь причем? – подсмеивался над сантехниками Желобков. – Умники дипломированные!

Лидия Ивановна пользовалась старым кухонным комбайном отечественного производства. Работал он хорошо. Надежный, прочный, долговечный. Но вот емкость вынималась сложно, намертво застревая в пазах и креплениях. Это доставляло Лидии неудобства. Пока достанешь контейнер, руки все изранишь и нервы в конец измотаешь. Юрий Михайлович за 5 минут разобрался с этой проблемой. Капнул растительным маслом на фиксаторы-гнезда и все. Теперь емкость вынималась без малейших усилий. А уж свою «Восьмерку» Юрий холил, лелеял и содержал в такой чистоте, в какой иная хозяйка не содержит собственную кухню.

Усилия государства, руководства завода и врачей, которые ставили работягам единственный диагноз «Алкогольный запой. Нечего тут симулировать!», оказались напрасными. Всем, как говорится, смертям назло Желобков до пенсии дотянул. И не просто дотянул, оставшись живым, а победоносно перешел 60-летний рубеж, сохранив относительно крепкое здоровье и свежий вид.

Лидия Ивановна настояла на том, чтобы отметить юбилей пышно. С множеством гостей, богатым столом и пенями-плясками под живую музыку. Впервые Юрий Михайлович праздновал свой День рождения, а заодно и выход на пенсию, в ресторане. Точнее, в банкетном зале, расположенном в бывшей заводской столовой. Денег на торжество супруги Желобковы не пожалели. Выгребли почти всю наличность, которую копили много лет, откладывая буквально по копейке.    

Во главе стола сидел раскрасневшийся, поблескивающей своей лысиной юбиляр. По его правую руку восседала багровой горой счастливая Лидия Ивановна. Юрия Михайловича пришли поздравить дочери со своими мужьями и детьми, родственники, коллеги, друзья, знакомые, несколько человек от руководства завода. Внучки читали деду поздравительные стишки. Везде были букеты цветов. Отовсюду слышались тосты и здравницы в честь юбиляра.

– Теперь фрезерный цех можно закрывать! Ведь все держалось на твоем, Юрка, опыте! – кричали коллеги-работяги, опрокидывая в рот до краев наполненные рюмки.

Желобков смущенно хихикал, сияя идеально выглаженной белоснежной рубашкой. Дарил улыбки направо и налево. Но душой и мыслями был не в банкетном зале, а далеко-далеко. В пол-уха слушая тосты и принимая поздравления, он предвкушал завтрашнюю поездку на рыбалку. Представлял, как поднимется еще до рассвета. Соберет все, что нужно, запрыгнет в свою «Восьмерку» и отправится к берегам извилистой речушки. Присядет на поросший влажной травой берег, закинет удочку и будет наслаждаться тишиной. Он так давно этого ждал.

И волшебное утро следующего дня наступило! Юрий Михайлович проснулся с улыбкой. Сладко потянулся, пошевелил пальчиками ног, пару раз сладко зевнул. Радостно глянул на тикающий будильник, которому теперь тоже можно уходить на пенсию. Ведь больше никого будить по утрам не требовалось.

Юрий нежно поцеловал в щечку Лиду, тихонько встал с дивана и направился в кухню. От предвкушения поездки на рыбалку в его животе порхали бабочки – приятное щекотание. Подобное чувство, которое сложно выразить словами, он испытывал в детстве, когда катался на быстрой карусели. В прихожей, прислоненный к стене, дожидался своего часа новенький спиннинг, подаренный коллегами на вчерашнем юбилее. А в холодильнике лежал пакетик с прикормкой – комочками из гречки и свежего хлеба, щедро политого подсолнечным маслом.

Юрий Михайлович вышел из подъезда в спящий, омытый ночным дождиком двор. Подошел к своей «ласточке», любовно погладил ее по бамперу. Удивленная таким ранним приходом хозяина, «Восьмерка» недоуменно таращилась своими заспанными фарами, как бы говоря: «Эй, хозяин, до смены еще 2 с лишним часа!»

Юрий, гладя сонную «мордочку» автомобиля, мысленно отвечал: «Не будет больше никаких смен. На пенсии мы с тобой, матушка. Нечего нам, старикам, спать до 8 часов. Теперь часто будем выбираться на рыбалку». Желобков открыл дверь автомобиля, достал из бардачка ветошь и начал протирать фары «Восьмерки», приговаривая: «Все, теперь начнется у нас новая сказочная жизнь. Без обязательств и рутинной работы…».     

Серое асфальтовое полотенце дороги легко стелилось под колеса мчащейся в утренний туман «Восьмерки». Из динамиков магнитолы звучала песенка про природу, у которой не бывает плохой погоды. Желобков весело щурился от первых лучиков восходящего солнца и мысленно строил свой маршрут. «Скоро впереди покажется придорожный отель. За ним сверну налево. Проеду 4 километра по пыльной, хорошо знакомой грунтовке. Потом выеду на проселочную дорогу. А там уже до реки рукой подать…» – говорил он сам себе.

На бешеной скорости, словно пущенная из арбалета стрела, по шоссе навстречу «Восьмерке» несся «Джип». Огромный, как автобус, серый внедорожник, почти неразличимый в плотном предрассветном тумане, на полном ходу врезался в красные «Жигули». Протащил их 300 метров по трассе, измяв, как пустую жестяную банку из-под пива. После того как «Джип» остановился, из него вывалилась молодая девица с размалеванным лицом. Это была Алиса, дочь начальника завода. Пошатываясь на нетвердых ногах, она отошла чуть в сторону. Достала из кармана ветровки мобильник и стала тыкать в экран острыми ярко-красными ноготками.

– Блин, блин! Ну, почему мне так не везет!? – притопывая ножкой, обутой в туфельку на высокой шпильке, пищала Алиса. – Диск помялся…. И шину на колесе спустило…. Черт!

Через 3 дня состоялись похороны Юрия Михайловича. Проводить его в последний путь пришли все, кто недавно отплясывал на юбилее. Лидия Ивановна, поддерживаемая дочерьми, плакала навзрыд. Ее опухшее, серое, как туча, лицо было залито слезами. Много лет она прожила с Юрием, и теперь не представляла, как будет существовать без него. Она даже не знала, как это – быть без мужа. Больше остальных над изрезанным на фрагменты телом покойного отца убивалась средняя дочь:

– Папочка, родненький! Бедный! Ты же так мечтал об этом дне, так ждал его!.. – выла она. И вой этот был страшен.

Рядом с гробом стояли три хмурых зятя. Каждый из них ломал голову над сложным вопросом, где взять заоблачную сумму, чтобы возместить материальный и моральный ущерб водительнице «Джипа». Неподкупное и непредвзятое следствие в лице разжиревшего следователя Уфимцева вынесло окончательный вердикт: «Виновен водитель «Восьмерки»». По документам выходило так, что наглые «Жигули» неожиданно вылетели из тумана и бросились прямо под колеса «Джипу».

Спустя 2 недели на том же кладбище, где покоится Желобков, неподалеку от его могилы хоронили Алису – водительницу громадного «Джипа». Ее внедорожник без каких-либо на то причин вдруг взбунтовался, встал на дыбы и, протаранив ограду шоссе, полетел по крутому склону вниз, к реке. Словно в замедленной кинопленке, автомобиль перекатывался с крыши на колеса, а потом с колес на крышу, эффектно подпрыгивая на кочках. Скатившись вниз, он рухнул в реку, и темные воды поглотили его за считанные секунды.    

Свидетелей падения «Джипа» в воду было много. Целых 8 человек! В ходе допроса в полицейском участке каждый их них с жаром и выпученными от страха глазами рассказывал следователю Уфимцеву о странном, необъяснимом явлении. Все свидетели утверждали, что видели, как за долю секунды до аварии перед самым бампером внедорожника резко, откуда ни возьмись, появились красные «Жигули» восьмой модели.  

– «Восьмерка» будто из воздуха материализовалась. До этого ее на трассе не было. Это точно! – все, как один, заявляли свидетели.

– И куда же эта «Восьмерка» потом подевалась? – деловито спрашивал следователь. – Вот бы найти эту сволочь и на куски разорвать! Прямо призрак-мститель!

Детали и подробности дела о смертельном ДТП двухнедельной давности были еще свежи в памяти Уфимцева. Он прекрасно помнил, что водительница «Джипа» 14 дней назад столкнулась с красной «Восьмеркой». Отсюда и выводы о призраке, который мстит. «Совпадение? Не думаю. Попахивает какой-то мистикой…» – размышлял следователь, не понимая, как такое может быть.

Наводки и ориентировки на «Восьмерку» красного цвета были разосланы по всем постам ДПС и во все отделения полиции. Правоохранители провели огромную работу, перелопатив материалы по схожим ДТП. Тщательно проверили всех владельцев красных «Жигулей» указанной модели. Но результата не добились. Неуловимая «Восьмерка» будто в воду канула.

Следователь Уфимцев, получив очередную взбучку от начальства, ехал на своем автомобиле домой. В такие моменты, когда злость переполняла, он обычно жаловался жене. Вот и в этот раз спешил упасть на крепкое плечо супруги и выговориться, чтобы стало легче на душе. По пути он думал о своей собачьей службе, обо всех ее тяготах и лишениях. В один момент он с ужасом заметил, как прямо на него с огромной скоростью мчится красная «Восьмерка». Она словно из воздуха материализовалась.

Пытаясь уйти от лобового столкновения, Уфимцев резко крутанул руль вправо. Но на его пути выросла преграда. Машина следователя на полном ходу влетела в бетонный столб. Словно острый нож в масло, столб сначала вошел в бампер, потом вдавил руль в грудь Уфимцева, разрывая мягкие ткани и с хрустом ломая ребра. Погнувшийся от удара руль застрял в спинке водительского сиденья.

После описанного происшествия прошло несколько лет. И в течение всего этого времени многие автомобилисты часто замечали на дорогах красную «Восьмерку», возникавшую их ниоткуда и пропадавшую в никуда. Мелькая, словно красная молния, она смело таранила очередную крутую иномарку с блатными номерами. После чего буквально растворялась в воздухе, таинственно исчезала, будто ее и не было никогда. Примечательно, что после этих столкновений никто из водителей-крутышей не выживал.

От бессилия правоохранители рвали на себе волосы, постоянно устраивая на красную «Восьмерку» облавы. Родственники жертв ДТП тоже прилагали все усилия для поимки вездесущих «Жигулей» и его безумного водителя-камикадзе. Но это было бесполезно. Автомобиль-мститель ускользал прямо из-под носа гаишников и очевидцев.

Что удивительно, ни одна техника не могла зафиксировать «Восьмерку-смертницу». Ее невозможно было снять на видео, засечь радаром или определить иным соответствующим оборудованием. Для техники машина оставалась невидимкой. Лишь человеческий глаз мог несколько секунд видеть ее в момент, когда она таранила очередную иномарку.

Свидетели подобных происшествий на дорогах клялись, что бойкая «Восьмерка» при столкновении не получала ни единой вмятины или царапины, оставаясь целой и невредимой. Зато иномарки с крутой системой безопасности бились и ломались, как хрупкая яичная скорлупа под ударом молотка. Их крепкие железные остовы легко сминались, как бумага.

Некоторые очевидцы этих смертельных ДТП рассказывали, что видели за рулем «Жигулей» размытый силуэт щуплого пожилого мужчины с блестящей лысиной и большими оттопыренными ушами. Кто-то из свидетелей уверял правоохранителей в обратном. Будто на водительском сиденье неуловимой машины никого нет, и она двигалась сама по себе. «Прямо летучий голландец на колесах!» – любили повторять гаишники. Именно такое прозвище они дали «Восьмерке-призраку».

Весть о неуловимых «Жигулях» разнеслась далеко за пределы города и со временем обросла множеством легенд и мифов. Выдумки это или нет, но то, что число ДТП на дорогах города резко сократилось, остается неопровержимым фактом. На трассах стало гораздо безопаснее. Водители старались не нарушать ПДД. Некоторые владельцы крутых иномарок, опасаясь встречи с «Восьмеркой-камикадзе», пересели на отечественные автомобили.

– Если события и дальше будут развиваться таким же образом, скоро водители всех крутых иномарок нашего города станут, как шелковые! – судачили между собой гаишники. – Вздрагивая от страха и озираясь по сторонам, они будут тихо красться по краешку трассы. Расшаркиваться перед каждой отечественной машиной и наперегонки бежать к старикам, чтобы помочь им перейти дорогу!

Рейтинг
( Пока оценок нет )
Deiz/ автор статьи
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: